Немного о талантливом поэте …

Наш факультет может похвастаться многими талантливыми студентами. Один из таких — Мусаев Магомед Яшарович. Студент 1 курса, молодой поэт — участник форума «Таврида» в Крыму и II Форума молодых писателей Дагестана в Махачкале, фестивелей «Языки Кавказа» (Ставрополь) и «Национальных литератур народов России» (Пятигорск); участник совещания молодых переводчиков Фонда СЭИП в Звенигороде и слушатель поэтических семинаров Магомеда Ахмедова в Театре поэзии (г. Махачкала); автор трех сборников («Рассвет», «Карман души», «Скупая круговерть»); член литературного клуба «Верба».

Магомед имеет на счету два литературных вечера в Театре поэзии и публикации в журналах «Дагестан» (октябрь, №10), «Языки Кавказа» (2017), «Доля» 3-4 (52-53) и газете «Дружба».  Он также стипендиат Главы Республики Дагестан (2018-19 г. —2019-2020).

Представляем вашему вниманию некоторые из его стихотворений.

***
Пусть и был недолог вечер первый.
А взглянуть успел-таки в глаза,
Чтоб вонзились железом теперь Вы
В сердце, ухватившись нагло за
Вены, сухожилия и нервы.
Воротить захочется ль былое…
Бывшее до Вас — нелепый вздор.
Мне б сейчас не думать: «Тяжело ей
Сохранять искусственный задор?»
Мне б сейчас, лелея чувств начало,
Видеть Вас почаще в Новых днях.
Чтобы сердце легче зазвучало
В Ваших оказаться бы сетях.

***

Я Вас люблю. Люблю столь тихо, скромно,

Сколь тих и скромен лунный блеск,

Сколь незаметен в комнате огромной

Писклявый и тоскливый треск.

Я Вас люблю спокойной грустью горца,

Который дрогнувшей рукой

Немедля подарил серебряные кольца,

Возможно, женщине не той.

***

Под визги оглушительного грома,

Не замечая шустреньких котят,

Лицом к лицу стоящие два дома

Сто лет уже обняться как хотят.

С подачи архитекторов заумных

Стоят они покорно, из земных

Уже сто лет без поцелуев лунных,

Без ласк запоминающих, иных…

Вот треснула стена второго дома:

Он силится как раненный солдат, 

Плевать, что штукатурка от погрома

Вся к чёрту разлетится невпопад…

Плевать, что сам, разрушен и унижен,

В итоге будет по своей вине.

За то на пару сантиметров ближе

Окажется к желанной стороне.

***

Давай встретимся и выпьем чаю.

С шоколадкой можно, можно с тортом.

Умоляю тебя сердцем стёртым:

«Давай встретимся и выпьем чаю!»

На любой из улиц и бульваров

Ранним утром ли, иль поздней ночью,

Где хватает полных самоваров

Умолять тебя я не закончу:

«Давай встретимся и выпьем чаю».

Будут, между нами, пусть обиды

Из-за каждодневных глупых стычек.

Возле золотой мы пирамиды,

Выйдя из каких-нибудь кавычек,

Встретимся, давай, и выпьем чаю.

И тоску в обёртке получаю,

И тугие мысли от вопросов.

Всё на день одноминутный бросив,

Давай встретимся и выпьем чаю.

***

Волю дай сердцам легко сомкнуться 

В бесконечно теплом сне. 

Волю дай вмиг ласкою уткнуться, 

В бред влюблённому, к Стене… 

Дай чтоб было к ночи книжной, тайной, 

Ужин – первый – при свечах;

Чтобы обнял талию случайно 

И случайно же зачах.

Дай!.. будить стихами еле слышно,

Утро превращая враз

В разодетое тайком, но пышно

От никчёмных недофраз.

***

Сложно счастливый с тобою я разве
лёгкого счастья с кем-то ищу?
Снова рассерженный я любовь-язве
что-нибудь разве сделать решу?

Разве гвоздями я режу ли вены
с грустью, от счастья снова устав?
Либо тем вечером не откровенный
ли для тебя я принял устав?

Разве, обиды забыв, нам нельзя ли
вновь разукрасить наши мечты
страстно губами, поскольку не взяли
разные краски средь красоты?

Разве всё это не счастья ли рубка?
Или я строю, или рублю?
Так вопрошаю я шатко и хрупко,
цену за счастье бросив к рублю.

***

У берега бренного моря —

Мне снилось — мы встретились оба,

Лежим, приобнявшись особа,

О счастье сегодняшнем споря.

Горда в беспокойной тоске ты.

Но в том беспокойствии — впрочем —

Измученно-карие очи

Блуждают по мне как аскеты.

Блуждая и сам я к столице —

Наверное — вытянусь нынче

Груб, неоттёсан и взвинчен,

Марая стихами страницы.

У берега бренного моря —

Свершится! — мы встретимся оба,

И ляжем, ляжем до гроба,

Не ведая более горя.

***

Лет на десять я исчез.

Но напомнила мне родинка,

Как медлительно в два годика

Я с твоих коленей слез,

Мать и тетя Айбонез;

Хрупкий цвет глухих небес

И подарков добрых дюжина —

Как расстались после ужина

Без надежды мы, и, без

Смеха, тетя Айбонез.

Ныне – полно – позарез

Утро скукою наполнено:

Фотография напомнила

Обниматься как я лез

К тебе, тетя Айбонез.

***

Между слепых несчастий и бед,

В этой скупой круговерти,

Равные веку пятнадцать лет

Вижу со дня ее смерти.

Вижу: я поднятый на осла

К визгу готовый и вою.

Ныне ж могила вкруг обросла

Длинной зеленой травою.

Нет, я не сломлен! Я дал обет:

Буду счастливым. Но верьте:

Равные веку пятнадцать лет

Вижу со дня ее смерти.

***

Певец любви печальной, шаткой,

Прекрасной дамою Лили

Отброшен замшевой перчаткой

На край израненной Земли. 

Однако, злая боль и нега

Едино дороги певцу.

Он грязь любую из-под снега

Подносит сладостно к лицу.

Подносит бережно и робко

С колодца воду он к устам.

Идя по бездорожью терпкой

Возрадуется и кустам.

А всё-то потому, что познан

Певцом Единственный секрет:

Когда и вещаться-то поздно,

Поможет пачка сигарет.

К Чааадаеву

Меж фантастикой и былью

Весь в метели.

Важно знать мне кем Вы были,

Что хотели?

Мысли как ловили, или

Как Вы ели?

Посвятили жизнь любви ли,

Иль мечте ли?

В дамской славе, шумно взятой,

Что искали?

Невзначай сказали б: «Я-то

Не из стали…»?

Сквозь идей, людей, хотений…

Путь-дорога

Оставалась ли без тени

Хоть немного?

Как изведали напасти,

Непогоду?

Подошли ненужным власти

Как к итогу?

​***

Погода жарила асфальт, щебенку,

Театра крышу, где не ведал stop’а:

Мои стихи понравились ребенку —

Он аплодировал, глазами хлопал!

Уж сам не ведая серьезно stop’а,

Дивился чтению, к тому ж, вдогонку,

Желая сфоткаться, ко мне потопал,

Водя меня по-взрослому в сторонку…

Пожав вконец мою худую руку,

Своей худой и жилистой рукою:

«Ты будешь знаменит и всю округу

Заставишь удивиться, ну а после

— сказал ребенок — встав с тобою возле,

Заставлю ахнуть и тебя строкою».

***

В костюме ль удобно зауженном

У горной, стремительной речки;

Где грустная ль виснет седая лоза,

Обременяя зеленые травы;

За завтраком или за ужином;

На улице или близ печки,

Нагая бумага пугает глаза:

За нею нет счастья и славы!

Когда оказался простуженным

И браться невмочь за аптечки,

(Аптечки — это стихи и слеза,

Вкусившие горечь отравы)

Уж путь-то становится `уже нам;

Ругаются в сердце словечки,

Хватают не страшно, но нагло за

Вопрос: «Из какого числа Вы?»

***

Близ ветхой двери весь продрог,
Придя к рассвету.
Из сотен тысячи дорог
Избрал я эту.

Не с грёзами и не с крестом,
Не с сердцем в хламе.
Любовь просить пришёл с письмом
И со стихами.

Сказать-поведать: «На пути
Быть катастрофе.
Но если разрешишь зайти
Я б выпил кофе.

Подслушали б с тобою рок
При вечном громе,
Что мой нечаянный порок
Не так огромен…»

Комментарии и оценки закрыты.

.